Abstract: Либерализация валютных операций и банковской деятельности, индустриальная политика, всеобщее улучшение инвестиционного климата, включение России в процессы европейской интеграции и возможность в перспективе ее вхождения в зону евро. Рассматривая экономическое развитие России с 1992 года по 2001 год, можно пришагать к выводу, что бытует некий "критический уровень" некого делового климата (включаю-щего инвестиционный климат, макроэкономическую ситуацию и конъюнктурные ожидания), толще какого происходит затухание экономической активности, а возвышеннее какого происхо-дит рост экономики и инвестиций. таково, самоподдерживающееся затухание экономической активности выходило с 1994 по 1998 годы. однако, исходя из того, что с 1999 по 2001 год экономика России являла обнаженную способность к самоподдерживающемуся росту, можно было бы предположить, что этот "критический уровень" делового климата эконо-микой России уже пройден. Однако снижение темпов экономического роста в шабаше 2001 го-да, а также очевидные проявления рецессии в начале 2002 года заставляют в этом усомнить-ся. Какие собственно факторы делового климата порождают немалейшие сомнения? 1. Проблемы экономического роста в России. В взаимоотношении рецессии 1994-1998 годов, очевидно, что самые центральные (критические) препятствия для экономического роста созидали оплошки царства в бюджетной сфере и денежной политике. На образце России (и не всего-навсего России) можно видать, что макроэко-номическая ситуация и экономическая политика воль владеют решающее смысл для эко-номического роста (по крайней мере, для местностей со немощной экономикой), а прочие ситуация обыкновенно подтягиваются вдогонку за ростом, либо портятся вдогонку за падением экономики. резон этого, вероятно, в том, что для устойчивого развития необходимо доверие субъектов экономики к макроэкономической политике власти, а также позитивные оценки перспектив развития внутреннего торга. центральные экономические оплошки перио-да 1994 -1998 годов были связаны, во-первых, с чрезмерным усилением целкового (следствием "голландской болезни" - проблемы, какая основы осознаваться недавно), во-вторых, со сверхдоходностью ГКО-ОФЗ (которая вбирала львиную долю инвестиционных ресурсов и даже оборотных оружий предприятий) и, в-третьих, с беспрецедентным денежным сжатием. Все эти оплошки ввергли к сворачиванию экономики, породили кризис неплатежей предпри-ятий, бюджетный кризис и нешуточное обострение социальных проблем. Девальвация 1998 года сразилась роль самой заправдашней "шоковой терапии" для россий-ской экономики. В 1999 году приключилась малюсенькая (почти незамеченная) финансовая рево-люция в реальном секторе - сумма польз превысила сумму уронов, причем пришли обладали тенденцию к увеличению, а изъяны - к снижению. То снедать, реальный сектор эконо-мики России в полном стал прибыточным . Это возложило бесславный амба приступившим было развиваться теориям о том, что тяни реальный сектор России изготавливает, якобы, отрицатель-ную добавленную стоимость (и бытует за счет неявного кредитования со сторонки сырь-евых отраслей). Мы заметили, как восстановление неискаженных ценовых ориентиров в обстоятельствах уже почитай базарной экономики ввергло к резвому оздоровлению всех сфер экономической жизни . утилитарны удалилась в былое проблема неплатежей, снизились до космоса объемы бартерного и вексельного витков. В течение 1999 - 2001 года россий-ская экономика не всего-навсего восстановила докризисные объемы ВВП, однако и показала устойчи-вые тенденции к росту. Реальные заработная плата в 2001 году превысила степень основы 1998 года показательно на 20% (хотя реальные доходы народонаселения в полном итого лишь восстано-вили утраченный после кризиса уровень). Все эти позитивные тенденции, при коллективном сниже-нии инфляции, во многом можно отнести на счет позитивного действия денежной политики Банка России. В актив Правительству можно отнести улучшение собираемости налогов, существенное повышение доходов бюджета, вогнавшее к профициту федерального бюд-жета в 1999 - 2001 годах, броское усиление бюджетной дисциплины и, наконец, устранение проблемы недофинансирования из федерального бюджета (вместе с крайне сомнительной практикой налоговых зачетов). Позитивное изменение делового климата стало фактом - вектор экономической ситуа-ции вполне очевидно стал устремленным на подъем национальной экономики, этот подъем продолжался 3 года и этот факт довольно вразумительно осознавался субъектами экономики, став основой для инвестиционных планов. Это, впрочем, не означает, что политическая и де-ловая элита точно разумели причины экономического роста и были готовы совместно провождать отвечающую политику. Скорее насупротив, большинство документов Прави-тельства и комментариев экономистов до 2001 демонстрировали возвратное. Экономический рост вначале сваливали необыкновенно девальвации целкового, затем росту стоимостей на нефть, а когда объяснения трепали и вовсе путаный нрав. всего-навсего к 2001 году зачин складываться понимание того факта, что экономический рост обусловлен самоподдерживающимся развитием внутреннего спроса. предстали первые знаки понимания того, что одной из первостатейных причин макроэко-номических проблем России представляет "голландская болезнь". Однако "голландская болезнь" при этом покамест все еще понимается крайне упрощенно - прямо точно излишек валюты на ва-лютном торге, порождающий завышение курса целкового. однако даже и в экой, упрощенной фор-ме, действие "голландской болезни" не учитывалось при построении экономической полити-ки. перной мишенью, по-прежнему (как и до 1998 года) выдвигалось снижение инфляции, причем это по-прежнему понимается, точно чуть ли не самоцель экономической политики (предполагается, что роль царства на этом заканчивается, а прочее сделает "невиди-мая лапа рынка"). Одним из инструментов этой политики снижения инфляции по-прежнему было укрепление реального курса целкового по взаимоотношению к доллару США. Первым публично обратил внимание на чрезмерное укрепление курса целкового, по-видимому, Андрей Илларионов. Эконометрические методы, использовавшиеся Илларионо-вым для эмпирического расчета коэффициента, скручивающего валютный курс и экономиче-ский рост (рост ВВП) не вполне вески, поскольку численность используемых им дан-ных прямо недостаточно для вывода этих подневольностей. Тем не менее, отгроханная им зави-симость недурного взаимоотношения стоимостей потребительской плетенки в неодинаковых местностях от уровня экономического развития (ВВП на давлю населения) мерещится вполне адекватной, в том числе и потому, что опирается на недурно именитый, теоретически и эмпирически доказанный эффект Баласа-Самюэльсона. По оценкам Илларионова, в 1999 - 2001 годах реальный курс целкового по взаимоотношению к доллару США вымахал на 27%, по взаимоотношению к евро - на 36%, а реальный курс, взвешенный по основным торговым партнерам России, вымахал на 68%, что критически сказалось на кон-курентоспособности российских товаров. ввоз потребительских товаров в 2001 год вырастал с темпами 40-60% и более, а ввоз в полном в 2001 году вымахал на 20%. Особо отметим, что 2001 году целковый даже в номинальном речении угодил стабильнее немецкой марки и евро. Это было бы великолепным достижением, если бы эко-номика России вожделея бы отдаленно близилась к немецкой! Однако, проблема не всего-навсего в том, что доллар - неподходящий ориентир для целкового. Проблема, скорее итого, в том, что ук-репление целкового не подобает выходить прытче роста ВВП (а скорее, даже реальных дохо-дов народонаселения, в соответствии с эффектом Баласа-Самюэльсона). испробуем пристать к оценке подневольности экономического роста от валютного курса с иной сторонки , чем это сделал Илларионов - оценим утраты для роста ВВП Рос-сии в 2001 году от завышения валютного курса. Для этой оценки используем долю прироста совокупного спроса, удовлетворяемого за счет ввоза. Если в 2000 году всего-навсего 21% при-роста совокупного спроса удовлетворялся за счет ввоза, то в 2001 году - уже 43%. Не-трудно высчитать, что если бы в 2001 году сохранялись пропорции 2000 года, то рост ВВП был бы не 5%, а 8%. Илларионов приходит к недальним цифрам на основе эконометрических методов (хотя и при недостаточных данных). вытекает также согласиться с Илларионовым, что достижение этих показателей прямо необходимо для экономики России, если мы плани-руем достижение среднеевропейского уровня развития в течение 10-15 лет. ввергнутый расчет позволяет косвенно подтвердить выводы Илларионова, дотрагивающиеся коэффици-ентов, скручивающих экономический рост в России с реальным курсом целкового. вожделея, вытекает сделать обмолвку, что это относится всего-навсего 2001 года. 2. Валютная либерализация и индустриальная политика. перным симптомом голландской немочи представляет излишек иноземной валюты на валютном торге стороны (из-за вывоза несравненной части промышляемого сырья), что приво-дит к завышению курса национальной валюты, снижает конкурентоспособность не сырьевых отраслей экономики и тормозит экономический рост в полном. В связи с этим, главная проблема, какую необходимо разрешить для нейтрализации ис-кажений, порождаемых "голландской болезнью" представляет стерилизация "лишней валюты", недопущение ее излишка на широком валютном торге. Возможности экой стерилизации со сторонки Банка России (скупка излишней валюты на валютном рынке) очевидно ограничены (целевыми показателями денежной массы и инфляции). зачем, вытекает целиком согла-ситься с экспертами, считающими, что необходимы кое-какие добавочные меры - соз-дание резервного фонда федерального бюджета, ускоренная выплата долгов и т.д. Тем не менее, эти меры представляются вполне недостаточными. Наиболее адекватными мерами нынче были бы меры по либерализации валютного обмена для российских предприятий . Необходимо сделать ультимативный шаг к дородной конвертируемости целкового, ликвидировав ограничения точно для российских, таково и для иноземных предприятий для конвертации рублей в доллары, а также умерив ограничения на возможность хранить ва-лютные оружия в иноземных банках. Очевидно, что и нынче они могут это нетрудно сооружать полулегальными методами, используя офф-шорные шатии и трансфертное ценообразова-ние, однако надобно вывести эти операции из тени, сделав их легальными. кое-какие ограничения по капитальным операциям, какие, мыслимо, вытекало бы сохранить, должны задевать всего-навсего конвертации иноземной валюты в целковые при капитальных операциях (но не инвестиций, а собственно конвертации). вожделея и тут численность ограничений подобает быть минимальным. Если прочертить подобную либерализа-цию, то с перным симптомом "голландской болезни" - излишком иноземной валюты, можно будет совладать без усиления государственного регулирования (искажающего ры-ночные ориентиры). Более того, можно предположить, что собственно чрезмерное регулирова-ние конвертации рублей в иноземную валюту и обостряло эту проблему. Однако, вопреки водворившемуся упрощенному понятию, "голландская бо-лезнь" проявляется не всего-навсего в завышении курса целкового, однако также и в иных искажениях ры-ночных ориентиров. Норма пришли в сырьевых секторах возвышеннее, а использование труда - толще. зачем они вытягивают львиную долю инвестиций и добрейшие кадры, однако их развитие не порождает адекватного увеличения совокупного спроса. вытекает также учитывать усиле-ние социального расслоения, а также то, что потребление 10% наиболее гарантированной части народонаселения ориентировано почитай необыкновенно на импортные товары. таковским образом, "не-видимая лапа рынка" тут бессильна (поскольку перекривлены ценовые ориентиры). Необходима ли России для преодоления этих искажений осознанная промыш-ленная политика, либо мы можем целиком предоставить экономическую политику тем, кто располагает реальными финансовыми ресурсами - крупнейшим финансовым группам (возглавляемым "сырьеыми олигархами")? Во-первых , очевидно, что и